Хоть постоянно не мелькает моё перед глазами имя,
И голос мой тебе не слышен –
Я здесь, я в фоновом режиме,
Мы в унисон с тобою дышим!

Разбитое сердце

Как быть, как жить, когда душа
Настолько болью пропиталась,
Что не даёт груди дышать
И совершенно не осталось
Ни сил, ни мыслей, ни желаний,
Ни слов, ни планов, ни мечтаний.
Когда загублен на корню
Твой мир, разрушен безвозвратно
И нету опции в меню:
«перегрузить», «вернуть обратно».
На риторический вопрос
Ответа нет и быть не может.
Лей слёзы или плачь без слёз –
Никто ничем здесь не поможет

коготок увяз — всей птичке пропасть

Прошлое в прошлом. Чужие чужды. Своих растерял по дороге.
И что же теперь? – Двигаться дальше, в собственном темпе, без оглядки, самостоятельно.
Всё это мудрые, правильные, но пустые слова. Ибо, оказавшись безотносительным чего бы то ни было, остаешься буквально в вакууме.
Здесь не от чего оттолкнуться, и атмосфера вязкая, тягучая, не благоприятствует продвижению. Стираются горизонты, теряются перспективы, и сам по себе смысл движения перестает быть очевиден.
Вот так я увяз. И застрял.

промашка про Машку

Хотел же не думать про Машку,
Однако вышла промашка:
На дню я отнюдь не по разу
Говорю себе: «вот зараза!»

Никак не выходит грешки
Машкины выкинуть из башки.
Воспоминание про неё
Само собой всплывает.
И не утопить его.             Ё-моё!
Вот ведь, как бывает.

За что же, за что мне эта напасть?
Ничем не обломать её.
Проклятая Машка, чтоб ей пропасть.
В голову лезет, мать её!

перепе́л

А что я не умерла,
Знала голая ветла
Да еще перепела с перепелками.
В. Высоцкий

 

Чуть с дроздом не ужралась,
С дятлом после догналась,
Накатила с соловьём
да под ёлками,
С трясогузкой поддала,
свиристели налила,

Да ещё перепила с перепёлками

Кузмин

Держи скорей налево
И наплывешь на мель!..
Серебряная бьется
Форель, форель, форель!..


Пришло очарование,
А высказать нет слов.
Не подберу названия –
Не страсть и не любовь.
В душе моей пространство
Ты занял всё один.
Какое-то шаманство:
Кузмин, Кузмин, Кузмин!

Все ученые, писатели, артисты по-своему невменяемы. К ним нужен особый подход, потому что они живут своей, придуманной ими жизнью.

Юлиан Семенов «Семнадцать мгновений весны»

Вообще говоря, в молодости я был парень романтического устройства и любил поплакать сладкими слезами умиления.

Михаил Иванович Глинка